Время работы:

Пн.-Пт: с 9:00 до 19:00

Бешенство Клары

нет фото

«Визит дамы» Фридриха Дюрренматта, театр «Ленком», реж. – Александр Морфов

Фридрих Дюрренматт написал пьесу страшную и беспощадную: человечество выглядит в ней отталкивающим сборищем ублюдков и предателей. «Черная комедия» об искушениях и неотвратимости возмездия нашему зрителю запомнилась по спектаклю с блистательным дуэтом Сухаревской и Тенина и ироничным мрачноватым фильмом Михаила Козакова с Васильевой и Гафтом. Александр Морфов представил свою версию на сцене «Ленкома». Получилась стремительная надрывная мелодрама со страстями и красивой смертью в финале.

У Дюрренматта: старая миллиардерша Клара Цаханассьян, уроженка провинциального городка Гюллена, привозит на обнищавшую родину чек на миллиард долларов, черного барса в клетке и гроб. У Клары нет левой ноги и правой руки – результат автомобильной аварии и авиакатастрофы. Она смело оголяет свои вечно юные конечности, демонстрируя первоклассные протезы. Клара приехала свершить правосудие и предать смертной казни того, кто заслужил ее 45 лет назад: своего бывшего любовника Илла, оклеветавшего ее тогда в суде. Для этого она притащила в город и его бывшего судью, и двух лжесвидетелей, нанятых в свое время Иллом за литр водки. Лжесвидетели свое уже получили: по приказу Клары их кастрировали и выкололи им глаза. Участь Илла предрешена. Сложность в том, что казнить его по суду невозможно – в стране давно отменена смертная казнь.

В «ленкомовской» версии отсутствует тема возраста, срок годности преступления Илла сократился от 45 лет до 20, никаких гробов, никаких упоминаний о кастрации, протезах и отмененной в стране смертной казни. Клара (Мария Миронова) невероятно хороша собой – она щеголяет в открытых нарядах, изящно курит, сексуально встряхивает роскошными распущенными волосами, великолепно танцует на столах и на паркете, лихо опрокидывает стаканами, а то и «из горла» местную мутную водку, кусая красные губы и царапаясь красными ногтями, предается плотским утехам… Миронова играет влюбленную и оскорбленную женщину. Играет широко, эмоционально, красиво. Смотреть на такое диво можно бесконечно, как на огонь: наблюдать за гаммой чувств, что переживает на наших лазах ослепленная яростью женщина, страдать вместе с ней от неотвратимости запущенной гильотины, мучаться от неиссякаемой любви и от неспособности загасить этот сердечный пожар, вспыхнувший так некстати, безнадежно испортивший торжественный обряд возмездия. Пыльный шаркающий Илл (Андрей Соколов), на свою беду всколыхнувший в Кларе ненужные воспоминания, на роль романтического героя явно не претендовал – растерявшись под бешеным любовным натиском заезжей красотки, он плюнул на условности и предложил начать все сначала.

Любовная история держит зал в напряжении, публика ловит каждое слово, каждую слезу из прекрасных распахнутых Клариных глаз. Перед нами разыгрывается настоящая драма одиночеств. Но… это, ей-богу, какая-то другая прекрасная пьеса. В которой есть место и хриплому «люблю», и звукам демонического танго. В спектакле Морфова сюжет за рамки любовной интриги не выходит. Бешенство Клары, ее любовное томленье, смирение Илла, его растерянность и покорность. Весь второй акт, фантастически выписанный Дюрренматтом, остается лишь бледной тенью первоисточника и начинает заваливаться с самых первый сцен – когда «добропорядочные и честные христиане», жители города Гюллена, начинают новую жизнь – в кредит. В счет скорой смерти своего товарища.

Второй акт – это безжалостное зеркало Дюрренматта. Второй акт – это то, ради чего вся эта история с влюбленной миллионершей и затевалась. Именно благодаря второму акту и живет эта пьеса полвека. Бедные, но гордые жители города Гюллена, прозябающие в духовной нищете, в безработице и в невежестве, легко согласились на убийство случайно выбранной жертвы ради своего блага. Они готовы поставить ему памятник. Назвать его именем улицу. Гордиться тем, что жили с ним в одно время. Чтобы только убить его – по его собственному согласию. Понятно, что изменились времена, что сегодня социальная и политическая сатира – нежелательная гостья в наших культурных очагах. Когда Достоевского и Толстого снимают как цветной комикс для умственно отсталых, трудно ожидать подлинной глубины от интерпретаций Дюрренматта.

Ксения ЛАРИНА. 7 ноября 2008 г.