Время работы:

Пн.-Пт: с 9:00 до 19:00

Вампиловский сезон

нет фото

Утиная охота» Александра Вампилова в чеховском МХАТе

Александру Вампилову, одному из лучших советских драматургов, в этом году исполнилось бы 65 лет. В текущем сезоне несколько московских театров выпустили спектакли по вампиловским пьесам: театр на Покровке — «Старшего сына», театр под руководством Олега Табакова — «Провинциальные анекдоты». Александру Марину, поставившему «Провинциальные анекдоты», Табаков доверил Малую сцену МХАТа и самую страшную и пронзительную пьесу Вампилова — «Утиную охоту» (1969).

В конце семидесятых годов «Утиную охоту» ставил Олег Ефремов, он же играл главную роль — роль «духовного пораженца» инженера Зилова. По пьесе тогда же был снят «Отпуск в сентябре» — фильм с Олегом Далем и Ириной Купченко. Вранье и вдохновенное ерничанье героев сейчас воспринимаются чуть ли не как всеобщий поведенческий код семидесятых. «Если разобраться, жизнь, в сущности, проиграна», — эта фраза несколько раз звучит в течение спектакля, и смысл происходящего, вернее, его отсутствие, именно в ней.

В драматургии Вампилова мотивы чеховского «Иванова» и «Живого трупа» Толстого переосмыслены в контексте потерявшей всякие нравственные ориентиры эпохи. Исследование советского контекста с точки зрения испытания человека бытом показало мир, в котором «нет друзей, есть только соучастники», в котором почти ничего не происходит, кроме медленного умирания человека, уставшего от недовольства самим собой. Неудивительно, что при жизни Вампилова его пьесы не ставились: «вампиловский сезон» начался только после смерти драматурга.

Поворотный круг сцены оформлен как детская карусель с мигающими фонарями, состоящая из нескольких «секторов» жизни главного героя — только что полученной квартиры (с нелепой карусельной лошадкой в качестве вешалки), рабочего кабинета НИИ и кафе «Незабудка». Купол карусели венчают скрещенные рыболовные снасти и муляж рыбы с подмигивающим электрической лампочкой глазом. Чуть позже рядом с рыбой окажется выводок утиных чучел. Таксидермистам в театре всегда есть чем заняться: театральный символизм любит набитые тряпьем тушки птиц как самую простую метафору тоски по несбывшейся жизни.

Зилову «около тридцати лет, он довольно высок, крепкого телосложения; в его походке, жестах, манере говорить много свободы, происходящей от уверенности в своей физической полноценности. В то же время и в походке, и в жестах, и в разговоре у него сквозят некие небрежность и скука, происхождение которых нельзя определить с первого взгляда».

Сегодняшний Зилов — Константин Хабенский, специально выписанный МХАТом из Петербурга, — вызывает споры. Но все же звезде телесериала «Менты» — как и Ефремову двадцать лет назад — действительно есть что сказать про состояние, при котором «в душе пусто, как в графине алкоголика». Его закадычному другу Михаилу Пореченкову, звезде сериала «Агент национальной безопасности», играющему в спектакле тихого негодяя официанта Диму, пожалуй, тоже.

Современным актерам легче было бы сыграть «Утиную охоту» как трагифарс, в котором на равных горечь и гротеск. Участие таких персонажей, как Вера в блестящем исполнении Екатерины Семеновой, чинуша-начальник Кушак, то и дело восклицающий «Я далеко не ханжа!», официант в исполнении иронического Пореченкова — очень к этому располагало. Но Табаков, принимавший активное участие в «проталкивании» «Утиной охоты» еще в конце семидесятых, вряд ли хотел поставить эту знаковую пьесу только лишь из-за вампиловского юбилея и не стал бы размениваться на легкомысленные, хотя, возможно, более кассовые интерпретации серьезной драматургии. То, что сегодняшний спектакль лишен откровенно удушающей, безысходной атмосферы, в которой, казалось, и заключен его главный смысл, — скорее радость, чем наоборот.

Ведь талантливо и пронзительно сыграть Зилова можно, вероятно, только тогда, когда повседневная социальная жизнь так же удушлива, как в семидесятые. А это, слава Богу, пока не так. Но, может быть, Табаков почувствовал возможное приближение опасности, и его «Охота» — предупреждение о приближении нового застоя, новой духоты, которая, в том числе, потребует и свежих интеллектуальных сил для нового ее преодоления. Современная драматургия пока только набирает обороты, но есть все шансы думать, что в помощь новым «рассерженным», которые не заставляют себя ждать при первых симптомах загнивания общества, появится соответствующая нашим реалиям пьеса.


ПОЛИТ. РУ, 23.05.2002
Екатерина Васенина